Я – старая парковая скамейка.
Стою здесь лет двадцать. Сколько раз меня переносили с аллеи в заросли, но потом приходили хозяева и возвращали обратно…
Больше всех я люблю старых одиноких людей и влюбленных. Первые, сидя на мне, гладят меня морщинистой рукой и рассказывают о своей жизни, полной мимолетных радостей и печалей, встреч и расставаний. Легкая грустинка вливается в меня, за что я всегда плачу добром – поворачиваюсь более прокрашенной и теплой стороной или вынимаю из своих недр оставленные людьми деньги.
Старые люди в своем большинстве – люди бедные и нуждающиеся. Грех им не помочь. А влюбленные…. Сразу вспоминается моя молодость…. Время, когда напротив меня стояла молоденькая скамейка, как мы с ней разговаривали дни и ночи напролет…. Помню свое первое признание…. Любовь длилась семнадцать лет… - ровно до тех пор, пока пьяные хулиганы не сожгли ее. Никто не слышал моего крика и зова о помощи…
Об меня открывали бутылки, спали бомжи, занимались любовью, разливали пиво, вытирали подошвы ботинок…. Никто никогда не заступился за меня.
А по ночам приходит мой лучший друг – сторож дядя Коля и моет меня из шланга, ворча себе под нос про жизнь и молодежь. Перед большими праздниками он всегда красит меня и лакирует. Повезло мне с ним.
Но недавно прошел слух, что нас должны убрать отсюда, чтобы увезти на дачу к какой-то «шишке», а вместо нас поставят новеньких блатных молодчиков.
Эх, тяжела жизнь парковой скамейки, особенно если она в моем возрасте…

Молодого, недавно назначенного менеджера компании IBM, руководство вызвало на ковер. Еще бы! Он совершил сделку, на которой фирма потеряла 10 миллионов долларов. Когда сотрудник понял свою ошибку, было уже поздно, деньги уплыли.

Зайдя в кабинет, и, чувствуя свою вину, он, не ожидая того, что ему скажут, произнес:

- Я понимаю, что вы вправе меня уволить, и, признавая свою вину, принимаю ваше решение.

- Уволить? - произнёс руководитель. - Мы только что потратили 10 миллионов на ваше обучение и не вправе разбрасываться такими ценными кадрами. Идите работать!

- Посмотри на небо. - Улыбается. – Видишь вон то облако? На что оно похоже?
Качаю головой – Взбитые сливки? – Улыбается. – Да нет же. Смотри внимательнее.
Приглядываюсь к облаку: как красиво все-таки…вдруг из облаков показывается шпиль башни с развевающимся флагом, а за ним и сама башня, высоченная, с небольшим окошком под самой крышей. Ой, а там еще одна и еще! Я вскакиваю-сколько же их?! Раз, два, три, четыре! А вот и показывается основной замок с крепостной стеной, разными постройками, массивными воротами и стражей на стенах. Он стоит в узкой долине, за ним виднеются горы. Ой, что это?! – восклицаю. – Летит! Сюда!
И буквально через пару минут у меня в руках оказывается маленький бумажный самолетик, запущенный из окна той самой башни. Обыкновенный листок, вырванный из тетради в клетку и сложенный нехитрым способом, которому какой-то волшебник подарил крылья, вдохнув в него жизнь…

Далеко за краем света, дальше страны, где заходит солнце, есть королевство, в котором живет Радость.
Ни одному человеку ещё не приходилось бывать там, и лишь младенцы иногда во сне могут попасть туда.
И случается, что те, кто в детстве видел тот край, потом становятся великими писателями, поэтами или музыкантами у себя на родине.
Ведь там, в гостях у Счастья, резвятся беспечные музы, прекрасные крылатые шутницы.
Они играют с детьми и дарят им цветы из леса, в котором живет сам Покой.

Редкая удача попасть в это волшебное королевство, мало кто из людей бывал там.
Но и тех, кто видел его, редко можно назвать счастливыми.
Их жизнь становится неразгаданной загадкой, ответ которой давно потерян.
Почему мир вокруг так непохож на ту чудную сказку?..

- Что же это? Температура? - Если бы не прикоснулась нечаянно ко лбу дочери, то и не поняла бы ничего... Играет спокойно, только щёчки чуть розовее, чем обычно. Столбик ртути помчался вверх, остановился на цифре 39, едва поставила термометр. Вот так Алиночка болеет. Только на высоких температурах. И почти всегда – неожиданно и незаметно для окружающих, прежде всего для меня. Врача вызвать – нет телефона ни у кого в подъезде, проще дойти до поликлиники. Собираемся...
Виталик готов, помогает Алинке застёгивать пуговицы.
Пять минут дорога. На улице хорошо, нет ветра, что очень редко бывает в нашем городе.
Ангина...
Идём домой, накупив лекарств...
Алиночка несёт витамины, Виталик держит её за руку.
Захожу по пути в булочную за хлебом, оставив детей рядом с высоким тополем, под которым сидит пушистая кошка.
Выходя вижу Алинку, обнимающую и гладящую кошку, молча забираю у неё витамины, - в знак протеста она громко ревёт:
-Витами-и-инки-и...
Строго говорю:
-Ты же кошку гладила! Придём домой, вымоешь руки...
Рёв усилился.
Обращаюсь к Виталику:
- Идём, Виталик! Это не наша девочка так ревёт!
Виталик возмущённо:
-Ты что, мама! Наша!
У девчонки температура, а ты говоришь – не наша!
Берёт умолкшую сестрёнку за руку и ведёт домой...
Иду молча позади. Кажется, как педагог я потерпела фиаско. Но почему мне все же так радостно смотреть на своих деловых детей, спокойно и тихо беседующих о чём-то своём?
Виталику нет ещё четырёх, Алине два дня назад исполнилось два года.

Он шел по пустой улице. По абсолютно пустой улице. Серой, унылой, мрачной. В окнах не горело ни одного огонька. Стекла на половине окон были выбиты. Дул слабый, но очень холодный ветер. Он шел мимо пустых витрин и покосившихся домов. Между разбитых машин и упавших деревьев. Он шел, натыкаясь на кирпичные стены серых домов. На улице не было ни звука. Как и во всем городе. Покинутом городе. Покинутым людьми, светом, Богом… В нем обитал только мрак, и то, только из-за неимения лучшего пристанища, чем это заброшенное место. Он сам придумал это место, этот город. И нарисовал эту улицу.
Он хотел олицетворить красоту. Он хотел вдохнуть жизнь в мечту. Слепой художник в нарисованном городе…
-Что ты ищешь здесь, старик? – спросил его ветер.
-Я ищу счастье.
-Ты ищешь его здесь? Глупец. Кто сказал тебе, что здесь есть счастье?
-Но ведь я сам создал этот мир, он должен был счастливым.
-Ты слеп, старик. И очень глуп. Напрасно ты пришел сюда, здесь не найдешь ты ничего.
-Но как же так? Ведь я нарисовал любовь, и красоту, и счастье. Я создал мира идеал. И как возможно все иначе?
-Ответ на твой вопрос в глазах. Ты видел счастье? Видел ты любовь?
-Нет, но это всем известные понятья.
-Так ты мог судить о них, как мог ты мир нарисовать, не зная, что такое счастье. Ты слеп и глуп, старик.
Последние слова, услышал в этот миг художник. Сошел с ума создатель мира.
Он думал, что создал мечту, что будет счастье в этом мире. И что не будет здесь ни зла, ни боли, ни проклятий. Чтоб будет так, как он захочет, и сможет век свой здесь дожить. Но он не знал, что значить жить. Ведь он не ведал красоты, не знал он тайный смысл любви. А значит, счастья знать не мог. Такой судьбы злодейский рок.

Поспорили семечки, сидя в яблоке, кому из них больше повезет, когда они наконец вырвутся отсюда. И одна так кричала, доказывая родичам, что именно она устроится в этой жизни лучше других, что от натуги вдруг лопнула, и все увидели, как она стала превращаться в росток. «Ты что делаешь? Мы же еще не в земле! Так и погибнуть не долго», - удивлялись сёстры. Но проросшая семечка уже не могла ни остановиться, ни стать прежней. «Зато я раньше вас узнаю, что такое счастье!»
В это время яблоко кто-то надкусил и увидел проросшее семечко, вынул его, а огрызок выбросил в мусорный бак. Проросшее семечко крикнуло своим родичам: «Я же говорю, что мне больше везет!» Семечко действительно посадили в землю, стали поливать, и скоро оно превратилось в крепенький росток с зелеными листиками. Крошечная яблонька рассказывала большим деревьям, какая она счастливая и какие будут на ней вкусные яблоки, как вдруг чья-то рука полоснула ножом по стеблю и срезала росток под корень, не дав ему даже вырасти и насладиться жизнью.

А в мусорном баке рылся бомж, ища объедки. Увидел огрызок и съел, поблагодарив судьбу, что не дала ему умереть голодной смертью. Он так давно не ел, что рад был и огрызку.

И всё же одно малюсенькое семечко успело выпасть на асфальт у бака. Склевал воробышек семечко и перенес в парк, где оно проросло и стало дикой яблонькой, потому что некому было её привить. Она росла сама по себе. Зато теперь она вся усеяна яблочками, пусть не очень вкусными, но детям нравятся. Они трясут ее, как грушу, и нет для них забавы лучше.

Мне войны надоели в снах
И надоели наяву...
Кругом война!...
Зачем же братья?!..
Я вас зачем-то не пойму.

И люди ходят,словно звери...
Хвостом виляют пред прыжком.
Я закрываю эти двери,
Я не пущу к себе в свой дом!

Уеду далеко,туда...
Где крючьям их не дотянуться.
Там где-то спрятана судьба...
Там тропы к звездам тихо вьются.

О,грешный мир,ты так жесток!
Ты полон яда,как змея!
Я взгляд бросаю на восток...
Там утром солнце...как Звезда!

Еще безжалостно не жжет,
Тепло дает с улыбкой светлой...
Уеду на восток...Уеду!
С душою темной и надеждой белой!

Адель Амиров

Плакал Ангел, плакал навзрыд, кулачками размазывая тушь по щекам. Не знаю слова, которым называют Ангелов-девочек, но этот Ангел был именно девочкой. Все девочки красят ресницы тушью, а Ангелы-девочки тем более, да Ангелы-девочки вообще не могут обходиться без туши . И вот эта тушь теперь безобразно стекала по ангельскому личику. Ей так хотелось быть с ним, но он сказал – Ты слишком хороша для меня. - и Она молча выщипала свои крылышки и надела джинсы
– Ты слишком хороша для меня – сказал он опять, – Она научилась курить и пить пиво.
– Ты слишком хороша для меня, ты слишком хороша для меня, ты слишком хороша для меня, – звучало у нее в ушах почти постоянно. И чтобы она ни делала, она была слишком хороша для него.
И вот теперь она плакала от отчаянья, от осознания своей беспомощности.

Случайно увидев себя в зеркало, она перестала всхлипывать и стала внимательно разглядывать свое отражение – красное распухшее от слез и перемазанное тушью лицо, старая бесформенная майка с надписью GAP на груди, драные джинсы и стоптанные мокасины, руки без маникюра с обкусанными от отчаяния ногтями, два горбика на спине, оставшиеся от крыльев.
И вдруг она поняла – "Я и правда слишком хороша для него", - на лице появилась озорная улыбка, которая тут же переросла в звонкий и беззаботный смех, какой бывает только и детей и Ангелов.