В давние, давние времена стоял в одной деревне старый храм. И все было бы ничего, если бы не поселился в том храме оборотень. Стали люди бояться к храму подходить: то покажется им, что ступени скрипят, а то вроде и смеется кто-то. Жуть, да и только!

Вот как-то раз собрались жители деревни в доме у старейшины, думать стали, как оборотня усмирить. И так прикидывали, и эдак, а ничего решить не могли. Кто же по собственной воле ночью в храм пойдет?

А в это самое время пришел в деревню торговец снадобьями. Звали его Тасукэ, был он молод, а потому ничего не боялся.

- Да неужели никто с оборотнем справиться не может? - пожал плечами Тасукэ. - Ладно, помогу вам - сам в храм пойду.

Дождался он ночи и в храм отправился. А осенью ночи тихие: ни звука кругом. Сидел Тасукэ в храме, сидел, скучно ему стало, он и зевнул. Да так громко! Запело эхо на всю округу, все вторит, вторит, остановиться не может.

- Кап-кап-кап… - пели капельки, скатываясь с крыши на сосульки и срываясь вниз.
- Бум! - плюхнулся в воду, упав с крыши, подталый снег.
- Кап-кап-кап… - продолжили петь капельки.
Одна капля, откатившись в сторону, на секунду замерла на наклонной шиферине и, задрожав, остановилась. Она была ещё молодой, недавно рождённой подтаявшим снегом, яркой и глупой капелькой. Думала она, как и все капли, преимущественно стихами.
- А если не падать,
И не страдать,
А если отсюда,
За всем наблюдать? - остановившись, спросила она себя и тут же решила остаться на прогреваемой солнечными лучиками крыше.

Песок зашевелился. И вдруг, как по мановению волшебной палочки, в песке образовалась маленькая дырочка. Из нее вылез муравей. Он осмотрелся по сторонам, и быстро, быстро заработал ножками. Аккуратно уложив песок вокруг дырочки, муравей позвал своих собратьев:
- Просыпайтесь, пора на работу!
Муравейник ожил. Только маленький Мура никак не мог проснуться. Тогда старший брат потянул его за ножку и стащил с кроватки.
- Сколько можно спать? Пошли наверх!

Первые лучи солнца осветили муравьиный домик. Один за другим из него вылезали муравьи. Их было очень много. Они бежали друг за дружкой, и со стороны казалось, что это движется ниточка. Вот она приблизилась к дереву, и стала подниматься по нему все выше и выше. Сонный Мура постоянно путался под ногами. Пару раз он чуть не свалился с дерева, но братья поддержали его. Случайно маленький муравей свернул на другую веточку, и пополз по ней. На пути он встретил гнездо. Из него слышался писк птенцов.
- Зайду в гости, и отдохну, - подумал Мура.
Как только он очутился в гнезде, желторотые птенцы подняли страшный крик. На шум прилетела мама и хотела клюнуть его, но Мура забился в щель.
- Вот так гостеприимство! Нужно бежать, - и он попятился назад.
Но муравей не рассчитал, и через мгновенье выпал из гнезда и очутился на земле. Куда идти дальше он не знал, и побрел наугад, куда глаза глядят. Ему все было интересно. Так далеко от дома он один еще не уходил.

Вздрогнул бревенчатый пол берлоги.
- Господи! - опустилась на табуретку царевна. - Опять идет!
Змей Горыныч тяжело вздохнул, вынул из-под мышки градусник.
- Сколько? - подскочила царевна.
- Тридцать семь и семь.
- Не пущу!
- Ну-ну, - Змей Горыныч погладил ее по голове, откинул одеяло. - Собачонку привяжи. А то прошлый раз под ногами путалась.
Он надел чистую тельняшку, трико, взял палицу.
- Хоть бы больничный тебе кто выдал что-ли? - смахнула слезу царевна. - А, может, не выйдешь сегодня?
- Двери сломает… Да ты не переживай. Отлежусь. Не в первой. Главное, примочек побольше приготовь.
Змей Горыныч перекрестился и выбрался из берлоги.
Над верхушками елок поднималось солнце.Из леса выходил Никита Кожемяка.Земля вздрагивала под его шагами.
- Биться собрался? - удивился он, заметив палицу.
- Сам первый лезешь, - хмуро отозвался Горыныч.
- Вредный ты, - уважительно сказал Кожемяка. - Ведь знаешь, что я тебя уделаю, а все равно за свое.
- Не отдам царевну, - сказал Змей Горыныч, принимая боевую стойку. - Хоть убей, не отдам!
- Ну ладно, ладно, - буркнул Кожемяка, доставая из ларчика самокрутку. - Я ж не знал, что у вас по любви. Я вот чего завернул, Горыня. Огоньку прикурить не найдется, а?..

Была ночь, и в темноте ничего не было видно. Редко проходили прохожие. Но они настолько были заняты своими проблемами, что ничего не замечали вокруг.
А на дереве на ветке сидели два ангела, черный и белый. Как они выглядели? Да как самые обычные ангелы.
А вот землю вряд ли можно было бы назвать обычной, так как... Да разве найдешь слова, чтобы описать одну половину парка - зимы, а второй - лета? Но именно так и было: белый снег и зеленая трава с цветами.
«Дошутился», - подумал черный ангел. «Перестарался», - подумал белый ангел. Но они оба знали, что эту ошибку можно исправить. Нетрудно. Были дела и посложнее. Вот оно, нужное слово - дело. И за дело нужно было взяться вместе.
Посмотрев на свою работу в парке, ангелы решили все исправить. Вот теперь можно было сказать, что земля выглядела обычно: везде царила весна - грязный снег, потоки воды, пробивающаяся из-под снега первая трава.